Константин Кеяну: Театр и актеры мне нравятся только из партера

AQ-досье

Образование Окончил филологический факультет Молдавского госуниверситета (1982).

Карьера Работал завлитом в Национальном театре, секретарем по драматургии и театральной критике в Союзе театральных деятелей, начальником Управления театра, музыки и кино в Министерстве культуры.

В настоящее время – ведущий передачи «Ora de ras» (JURNAL TV).

Творчество Автор 16 пьес, 13 из которых поставлены в Молдове и Румынии, и трех книг.

Награды Премия за лучшую пьесу года и Премия за лучшую прозу года Союза писателей Молдовы (1999). Первая Премия Фестиваля национальной драматургии (1998, 2008).

AQ-опрос

Мне лучше всего работается, сидя за компьютером в удобном кресле или лежа на диване.

Перед эфиром я никогда не отвечаю на телефонные звонки.

Мне поднимает настроение женский взгляд, приятный комплимент.

Мне может испортить настроение необязательность людей, критическая оценка.

Если перечитывать, то афоризмы и высказывания известных людей.

Последняя книга, которая меня впечатлила «Последние еретики Империи» Василе Ерну.

Я всегда посмотрю фильм с Иннокентием Смоктуновским в главной роли.

В женщинах я больше всего ценю вкус, личность, сексуальную привлекательность.

В женщинах меня раздражает, как и в мужчинах, упрямство.

***

Вы один из самых политически активных журналистов. Какое событие в жизни страны вам представляется наиболее интересным в 2010 году?

В 2010 году Молдова впервые за свою двадцатилетнюю историю стала объектом повышенного интереса со стороны европейских структур и мирового сообщества. Именно это мне кажется событием №1.

Государство – это президент?

Я бы предпочел, чтобы наши люди, так же как американцы, не знали имени своего президента, и это не мешало бы им быть свободными, зарабатывать, воспитывать детей. К сожалению, наши политики сильно заинтересованы в том, чтобы мы зависели от них.

Чем Вы как гражданин Молдовы гордитесь?

Мне комфортно оттого, что, в отличие от ряда других стран со схожей историей, в Молдове есть ростки настоящей демократии, что можно говорить свободно, что выборы у нас относительно свободные.

За что Вам обидно и стыдно?

Обидно, что негодяи-политики, находясь в сговоре с разного рода дельцами, обирают нас с вами. Из каждого лея, которым мы расплачиваемся, больше половины уходит в их карманы. 

Вы комментируете политические события. Скажите, а друзья среди политиков у вас есть?

Слава богу, друзей среди политиков у меня нет. Есть политики – их очень мало – которые мне импонируют как профессионалы.

Ваш спектакль «Cu bunelul, ce facem?» имеет политическую окраску?

«Политическая окраска» моей пьесы состоит в том, что я показал, как политизированность общества ломает не только взрослые, но и детские души. Главная героиня пьесы, 11-летняя девочка (ее играет 11-летняя дочь режиссера Санду Греку), невольно становится убийцей своего дедушки. А всё из-за того, что ей внушили: он за коммунистов, а коммунисты – главные виновники того, что ее родители работают за рубежом и не могут вернуться домой.

Когда Вам пишется лучше всего?

Я типичный «жаворонок». В пять утра я уже за компьютером и остаюсь там до 12 часов, иногда до 15, и так почти 30 лет. Оставшуюся часть дня я не знаю, что с собой делать и куда себя деть. Голова не работает, читать не могу. Разве что телевизор смотрю.

Говорят, что театр – это место скопления интриг. Как Вам кажется, это так? Вы любите работать в театре?

Да, в чем-то театр – средоточие интриг, но не из-за того, что актеры – плохие люди. Просто интриги – это их способ существования, форма выживания. На каждом квадратном метре сцены два-три неплохих и три-четыре плохих актера. Как им ужиться, как получить хорошие роли, если ставят всего два-три спектакля в год? Как занять свое место под солнцем, если локтем не оттолкнуть коллегу? Как начальству обходиться без любимчиков и «униженных»? Тем не менее, интриги в театре водевильны по сравнению с жестокими нравами политиков. Работать в театре не люблю. И театр, и актеры мне нравятся только из партера.

Вы выпустили две книги: «Sex & Perestroika» и «Totul despre mine». Это автобиографичные работы?

Да, заглавие «Всё обо мне» не метафора, я действительно хотел правдиво рассказать о себе и о людях, которые что-то значили в моей жизни. Дело в том, что наша литература всегда страдала неправдой, как социальной, так и художественной. И я решил предложить другой уровень реалистичности. Естественно, это литература, а не просто автобиография.

Вы согласны с тем, что сейчас слова «секс» и «любовь» стали практически синонимами?

Нет! Во все времена такое понятие, как любовь, люди лелеяли, восхваляли, идеализировали, а секс, наоборот, принижали, считали чем-то непотребным. Запрет на обсуждение темы секса долгое время служил средством порабощения женщины мужчиной. В ХХ веке секс перестал быть табу, его стали изучать, о нем стали писать книги. И он, наконец, поднялся на ту же ступень общественного интереса, как и любовь. При этом последняя не утратила своих позиций, я всё так же встречаю влюбленных мужчин и женщин, а подавляющее большинство художественных произведений и песен по-прежнему о любви.

Как Вам кажется, насколько журналист, писатель может быть честен, когда пишет?

Писателю легче быть честным, чем журналисту. Потому что писатель пишет для себя и читателя, а журналист – зачастую для работодателя. Несмотря на это, любой человек может получить правдивую картину простым путем: читайте не одну газету и смотрите не один телевизионный канал.

Расскажите о передаче «Ora de ras». Как появилось такое название?

Название нам предложило руководство канала JURNAL TV, и поначалу оно мне не понравилось, но, поскольку более оригинального мы не придумали, пришлось остановиться на этом. JURNAL TV предложил нам сделать политически-сатирическую программу. Слава богу, у нас было целых три месяца для поисков и ошибок. Сейчас даже неприятно смотреть на некоторые из тех экспериментов, настолько они нелепы. В конечном итоге мы пришли к тому, что сейчас делаем и что пользуется большим успехом.

Чувство юмора Вам помогает в жизни?

Это как если бы вы спросили, помогает ли мне в жизни правая нога или легкие. Я с ним родился, не могу представить себя вне юмора. В школьные годы заслушивался Аркадием Райкиным, учил его номера и выступал с ними на сцене. Юмор – это неотъемлемая часть моих пьес и книг, юмор и драма – это как светотень в живописи: одно оттеняет и выявляет другое. Мне нравится, что на моих спектаклях зрители хохочут, а через две-три сцены они уже плачут.

А сатирический взгляд на жизнь?

Сатира очень сильно меня заводит, мне легко пишется в этом жанре.

Кто-то из секс-символов старого Голливуда, сказал, что никогда не осмелится пошутить по поводу женской прически – это чревато серьезными последствиями. У вас есть какие-либо табу в подшучивании?

Я не делю юмор на женский и мужской. Хотя можно, наверное, допустить, что женщины более ранимы, когда шутят по поводу их внешности, а мужчины – по поводу их умственных способностей. 90 процентов сатиры в наших передачах направлено на мужчин, особенно на политиков.

Есть известный фильм с вопросом в названии «Чего хочет женщина?». Как Вам кажется, чего хочет женщина?

Свободы – в высоком смысле этого слова. Женщина – все еще зависимое существо в нашем мужском обществе. Странно, мы движемся как бы к демократии и при этом допускаем существование слоя своего рода полурабов. Это женщины. Женщина как бы еще должна заслужить то, что мужчинам дано само собой. Она все еще не может раскрыться по-настоящему.

А мужчина?

Сознавать свою ценность.

Ольга Кротевич

Aquarelle - Февраль 2011

Подпишитесь на электронную версию