Изабелла Блоу: Дело в шляпке

Законодательница мод, икона стиля, первооткрывательница трендов, остроумная, чуть циничная собеседница – всё это о ней, Изабелле Блоу. А сама она со свойственной ей иронией называла себя «свиньей, обладающей феноменальным чутьем на трюфели». Не потому ли ей суждено было перевернуть судьбу фэшн-индустрии?

Принцесса со шваброй

В лондонском почтовом отделении в этот час немноголюдно. Повязанная платочком женщина моет полы. Молодой человек, одетый с легкой небрежностью, выдающей в нем отпрыска аристократического семейства, заходит на минутку – отправить письмо. Взгляд его невольно задерживается на платке уборщицы: «Какой нелепый узел набекрень! Я-то думал, только взбалмошная кузина Иззи способна соорудить такую башню на голове. Странно, со спины эта женщина похожа на нее как две капли воды…»

– Быть не может! Иззи! – от изумления воскликнул он.

Девушка повернулась к нему, деловито поправляя резиновые перчатки. Сомнений не осталось: барышня со шваброй – его кузина Изабелла Дельвес Бротон, дочь баронета Бротона.

– Что ты тут делаешь?!

– Сам не видишь? Уборщицей работаю! – без тени смущения ответила Иззи, отжимая тряпку.

Что заставило юную аристократку покинуть родовое поместье Доддингтон и не погнушаться непрестижной работой? «Такого сборища фриков, как в нашем семействе, ни в одном другом сроду не водилось! – через пару лет расскажет Иззи сокурснице в Колумбийском университете, где она изучала древнекитайское искусство. – Думаешь, раз есть титул, так непременно и замок, и аристократические манеры? Как бы не так! Замок-то был, да сплыл: продан за дедовы карточные долги. Дед погоревал-погоревал, а потом выпил склянку средства от сорняков – теперь ни замка, ни деда. В нашем роду даже каннибалы есть! Моя бабушка, леди Вера Дельвес Бротон, фотограф, ездила снимать папуасов в Новой Гвинее. Раз туземцы угостили ее жареным мясом; она спросила, что это такое, ей ответили: «Человечина». А она попросила добавки! Мне было четыре года, когда мой младший брат Джонни утонул в бассейне. Как сейчас помню: я истошно зову на помощь, а отец тем временем смешивает коктейль, мама красит губы. Пока она пришла на мой крик, брат уже перестал пускать пузыри. Только моя мама могла уйти из семьи, на прощание пожав нам с сестрами руки, – с тех пор мы с ней не пересекались. Мне было 14, когда отец женился повторно. Мачеха попрекала меня каждым куском хлеба. В 15 лет, разругавшись с предками, я уехала в Лондон. И на машинке печатала, и кексами торговала, пока не скопила денег на переезд в Штаты».

Полностью читайте в мартовском номере журнала AQUARELLE.

Aquarelle - Март 2011

Подпишитесь на электронную версию